gormlaith: (Стрелка)

Как-то раз Елена Петровна спросила у меня в ночи, не хочу ли я зачесть. Я подумала, а почему бы и нет.
И в понедельник (вчера), прихватив кофейник и заместителя, отправилась на чтеньица. Заместителя взяла с собой по двум причинам: во-первых, чтоб перестать стесняться знакомых на концертиках (Крокодил не в счет), а во-вторых, потому что ее нужно было записать в библиотеку.
В библиотеке как раз начинался спиритический сеанс связи с внеземной цивилизацией.

Потом представитель внеземной цивилизации из Луганска читал стихи на двух языках. Нам сказали, что незадолго до этого был звонок от девушки из Донецка, которая живет в Москве.
Я еще потом неприлично пошутила про Одессу, Ростов и Киев.

К песням и стихам Сяйки я не успела. Ну пф.

Мой заместитель только что записался в библиотеку.

Человек с фотоаппаратом

Инструментарий.

А вот и Елена Петровна, устроитель мероприятия, которое происходит в Городской специализированной молодежной библиотеке, отдел искусств, который находится по адресу Воздухофлотский проспект, 10. Вот вам бессмысленного пианинка.

А сегодня будет вторая часть, приходите, товарисчи.
gormlaith: (Шляпа)
ночь зашивает окна тайны суровой ниткой,
ночь отворяет двери, и имя дверям легион.
кошки идут по городу - кошки его визитка.
нет, не визитка Яроша, просто кошачий он.
замер небесный кобальт, флюгер вцепился в брюхо.
синее брюхо чешет ратуши острый шпиль.
кошки глядят на небо, слышит кошачье ухо -
скоро клубочком лунный выкатится кальвиль.
кошки крадутся тихо, бдительные, большие,
слышен их шаг негромкий, кошкин особый шаг.
варят кошачий кофе (не из кофемашины),
после идут на Друкарську, пробуют шоколад.
в старом косматом Львове, светлом и многолюдном,
кошек на сто квадратов где-то не меньше ста.
ночью они на страже, днем они дружелюбны,
солнцем нагреты, и каменны - от ушек и до хвоста.

(с) Ио
12.05.2014


*а вот вам файного львовского котиньки-бернардинца.
gormlaith: (Овца-еретик)


Слушать эту песню под "Новые письма счастья" Д. Быкова - бесценно.
Вот, например.
Стихи о российском паспорте
Россия, отпразднуй главный успех. Соседи закроют пасть пусть. Я вижу, снова пугает всех гербастый российский паспорт. Величья истинного черта! Держава—не фунтик с кремом. Где мы раздаем свои паспорта—там сразу крутой экстремум. Стремясь расширить свой окоем горами, морем, лесами,—сперва мы, значит, их раздаем, а после приходим сами. Орудья наши сотнями жал нацелены с видом пасмурным: а кто, скажите, тут обижал ребенка с российским паспортом?! Врага сминает праведный гнев, и участь его—параша. Земля, где живет гражданин РФ, уже в потенции наша. Просты и решительны, как «Спартак», чисты, как звезда Востока, мы мир утопить в своих паспортах готовы: у нас их сто-о-ока! По всей планете прошлась пята, по многим морям поплавала. Я волком бы выгрыз все паспорта, где нету орла двуглавого.
Во дни, которые бардов рать успела внести в скрижали,—наш паспорт в руки боялись брать: действительно уважали! «Берет, как бомбу, берет, как ежа»,—Маяк говорил, не хвастая, пока пограничник держал, дрожа, серпастое-молоткастое. Прошли года крутых мешанин, мы встали с колен, натужася—и вот достаем из широких штанин, и Рада кричит от ужаса! Трясись, Джемилев, у себя в Крыму: ты видел уже нередко, что если паспорт дают кому, то это черная метка.
Мы в поле действуем правовом, блюдя дружелюбный имидж. Мы всех вокруг за своих порвем, лишь сделаем всех своими ж. Сгодится хоть эллин, хоть иудей… Запомнить всем не мешало бы, что мы защищаем своих людей при первом признаке жалобы. Тогда, при своем миролюбье всем, при звуке угроз, при виде ли, мы тут же по косточкам разнесем страну, где наших обидели.
Поэтому мир, что при шаге каждом все ближе к пропасти движется, к себе неохотно пускает граждан с орластою красной книжицей. Когда я мчу в чужие края посредством летного транспорта—в глазах таможни читаю я смущенье при виде паспорта. Их руки потеют. Их мозг раздут каким-то тревожным бредом—как будто танки сейчас войдут за этим паспортом следом. Да вы не бойтесь! Я так, плебей, мне по фигу ваша горница. Меня хоть дрыном сейчас побей—в России никто не дернется. Таких, как я, у нас до черта. Ресурсы у нас несчитаны. Вот если б вашим дать паспорта, то сразу была защита бы.
А если б, заметить не премину, мы вышли из рамок узких и стали бомбить любую страну, где власть обижает русских,—тогда, об участи их скорбя и взяв в свидетели Бога, боюсь, пришлось бы начать с себя. Нас здесь обижают много. Любезный друг, укажи обитель, окинувши глобус наскоро, где так бы мучился предъявитель клювастого-головастого. Боюсь, за местную нашу боль Россия нам—не ответчица.
Друзья! Отправиться в Ялту, что ль?
Спасай же меня, Отечество!

август 2008 года, журнал "Огонек"

Такое чувство, что Дима что-то знал. Но нам не говорил.
Или вот еще прекрасное. Про братские народы, например.

Любовь и газ
О, как мы любили друг друга! Как все умилялись вокруг! Мы мучились лишь от испуга, что все это кончится вдруг. Мы нежились на сеновале, бродили по россыпям рос… Друг друга слегка ревновали, но это слегка, не всерьез. С утра, не жалеючи пыла, я вкалывал (не клевещи!), а ты мне галушки лепила, варила мне сталь и борщи… Борща незабвенного запах поныне внушает восторг… Но ты все косилась на Запад, а я все смотрел на Восток. Нет, я тебя сроду не гнобил, не мучил (сошла ты с ума?!). Тебе я подставил Чернобыль, но ты виновата сама! Но женской походкой зовущей ушла ты налево с тоской, и мы Беловежскою Пущей развод обозначили свой. Над миром другая эпоха взлетела, крылами плеща… Но мне без любви твоей плохо, хочу я тебя и борща! Ты ходишь в оранжевом, стильном, с красавцами польских кровей, а я с вожделением сильным любви домогаюсь твоей. Бывало, по целой неделе честил твою Раду и ВЦИК: свобода твоя—в беспределе, твоя независимость—цирк! А ты на Майдане плясала, назло распахнув малахай… И я запретил твое сало! И ты мне сказала: «Нехай!» Ты в жар меня снова бросала и наглым румянцем цвела, и я разрешил твое сало! Но ты лишь плечом повела. Ты держишь меня за дебила, ты стала тверда и горда… Да может быть, ты не любила меня вообще никогда? Со злобой бессильного старца я вижу себя без прикрас. Умри! Никому не достанься!
И я перекрыл тебе газ.
Нет, я не тиран, не зараза. Все наши разборки—фигня. Я думал, без этого газа ты снова полюбишь меня. Что делать?! Я раб этих черт ведь, мне так на них сладко смотреть! И я перекрыл лишь на четверть, потом—постепенно—на треть… Во всех этих сварах и драчках я тихо мечтал, трепеща, что ты приползешь на карачках с огромной кастрюлей борща, и после естественной дани мы снова пройдем по росе… Но ты все поешь на Майдане с оранжевой лентой в косе, свою репутацию губишь, поденно теряешь очки, и так меня сильно не любишь, что в НАТО вступаешь почти!
Задумчивый, как шизофреник, гуляю постылой Москвой… Ну хочешь, я дам тебе денег? Язык разрешу тебе твой? Забуду любую обиду, скажу, что Майдан—не беда, ты просто хотя бы для виду со мною ночуй иногда! Готов я и с Польшею ладить—ты только являйся в кровать, чтоб мне тебя изредка гладить и кончик косы целовать. Начнем, если хочешь, сначала! Ведь я тебе «да» отвечал, и ты мне «ага» отвечала, когда нас Богдан обвенчал! Пойми, я иллюзий не строю, у каждого свой каравай, зовись суверенной страною, но будь, ради бога, со мною, иначе я все перекрою!
И ты отвечаешь: «Давай».
Я злобу на ближних срываю, кляну я твое колдовство и газ тебе то закрываю, то вновь открываю его… Заметь, я при этом ни раза тебе не давал звездюлей! Я думаю—может, без газа я все-таки как-то милей? И, раз ошибаясь за разом, все жду я заветного дня и думаю: может быть, с газом ты снова полюбишь меня… Но ты мне в глаза посмотрела и молвила, словно врагу:
— Коханый! Не в вентиле дело!
А что я еще-то могу?

март 2008 года, журнал "Огонек"

Или вот замечательное.
Черта особости
Вхожу ли я в метро или автобус, читаю сыну, ем ли суп грибной — я все острее чувствую особость всего происходящего со мной. Не то чтоб я смотрел с тупою злобой на прочих граждан в средней полосе, но все они просты, а я особый. Какой-то не такой, какие все. Да, я готов обняться с целым светом, мы некоторым образом родня, но пусть законы физики при этом распространяются не на меня. Хочу не знать ушиба, растяженья, старения, стояния в строю, хочу свою таблицу умноженья, а также гравитацию свою… Чужие нормы мне — тюремной робой. Сосед по коридору, этажу, по офису — запомни: я особый. На том стою и изредка лежу.
Я не приемлю общего закона, тяжелого, как ход товарняка. Любой стремится вниз, упав с балкона, а я наверх взлечу наверняка. Быть белою вороной, альбиносом, чуть что не так — хвататься за топор; объевшись фруктов, не страдать поносом, а получать мучительный запор; любить не то — картины, книги, баб ли, — что любят все. Бежать привычных троп. Так умудряться наступать на грабли, чтоб ударяли в попу, а не в лоб. Расположить бассейн в автомобиле, брильянтами оклеить телефон, и чтоб в приличном обществе любили за то, за что других попросят вон. Чтоб остальных, как надоевших кукол, швырнули вон с высокого крыльца, но чтобы я, допустим, громко пукал, а все кричали: «Браво! Молодца!»
Мне многое не нравится в Адаме. Мне скучно продолжать Адамов род. Не приближаюсь к зрелости с годами, а более того — наоборот! Мне будничность противней манной каши, мне ваши нормы — сорная трава, мне ни к чему обязанности ваши и неприятны куцые права, не буду ногти стричь и мыть посуду, не буду вежлив с тухлым старичьем! Я всеми признан, изгнан отовсюду, от жажды умираю над ручьем*! Мне скучен ваш регламент безобразный, ваш буржуазный сытенький покой. Я разный, я натруженный, я праздный**, но не такой, ребята, не такой! Иному обязательно для счастья шуметь на общей ветке, как листу, — а я хочу настолько отличаться, чтоб люди обходили за версту. Чтоб я, допустим, пил чаек со сдобой, сверкая взором, как жилец вершин, — а за стеной шуршали: «Он особый!» И чтобы общий спрятали аршин. Я — новый сорт, таинственная ересь, я мощь превыше ваших киловатт. В меня, ребята, можно только верить, а кто не верит — я не виноват. Я ваше оправданье, ваша совесть, я пастырю подобен и врачу — хоть сам не знаю, в чем моя особость, и париться особо не хочу.
Мы все пожремся общею утробой, как пожирают пищу на пиру, — но, может быть, раз я такой особый, что я еще, глядишь, и не умру. Раз так я исключителен и странен, раз я такой загадочный мужик — помрут грузин, испанец, молдаванин, американец, чукча и таджик, и друг степей калмык, и ныне дикой тунгус, метеорита лучший друг, — а я, с моей особостью безликой, останусь вечен, граждане. А вдруг?! Останусь тут. Переживу планету. Во мраке ледяном создам уют. Ведь там, где жизни нет, и смерти нету!
Да здравствует особость!
Все встают.

февраль 2007 года, журнал "Огонек"
gormlaith: (Все огни - огонь)
В рамках проекта "Поетична пошта" сделался переводик вот этого вот стишка.

у майстрів молитва своя, у воїв - своя,
і своя у тих, хто у шторм вмикає маяк,
і у тих, хто веде до нього свої кораблі,
хто роками не бачить землі,
і у тих, хто їх не знайшов іще,
і кого іще не знайшли.

у тих, хто боронить та гасить вогонь,
у тих, хто будує та палить мости,
хто топче вугілля босою ногою,
хто тоне,
падає з висоти,
хто став би, дай тільки знак, святим,
і хто не вірить в святих,
хто тугу тишить, і світло, і крик,
кидає виклик,
трубку,
курить,
іде з роботи, залік здає,
не просить, не подає.

я чую їх, як морський приплив,
вода на піщаній косі,
є ті, кому нема богів для молитв,
молитва - своя у всіх.

молитва воя нечутно летить з вістря гартованого,
молитва ткача заплітає тканину злотом малюнку гаптованого,
своя у тих, хто лікує рани, у тих, хто ран завдає,
у тих, хто питань шукає,
у тих, в кого відповіді вже є,
і є, напевне, своя
у таких, як я.

я думаю, іноду хтось її чує - якою?
схожою на всі інші? наполегливою? голосною?
чи кому стука серцем у ребра?
чи співа заголеним нервом?
мені іноді шкода,
що я не знаю її такою.

маяк палає, правлячи курс, корабель приходить у порт,
ковальський молот летить до меча, вбиває у лезо гарт,
знімаєш шви, зарастають рани,
залік ледве таки здаєш,
допоки приплив іде з океану -
кому хвалу віддаєш?

такі, як ми, не знають богів - і це не лякає, не страшить.
та, як молитви інших звучать,
я знаю,
що чують
і нашу.

(с) переклад Іо
березень 2014
gormlaith: (Вальсируем!)
Хантер Томпсон плохо на меня влияет - теперь это можно сказать с полной уверенностью.
(персонажи выдуманы, совпадения случайны)

вот сидят они:
прогрессивная оппозиция,
эмигранты из внутренних атлантид
оккупированных территорий.
курят в кухне,
смотрят ковер, интернет, окно.
вид на залив
или, может, на площадь -
зависит, какая из двух столиц
впишет сегодня.

первый из них,
номинант в "понаехавший года",
свалил сюда первым,
познакомившись с телкой из Выборга,
с телкой из Питера,
что теперь вышла замуж и работает в Яндексе.
он жил на шее у телки с именем Барби,
а потом у другой -
ни квартиры, ни тачки,
ни приличного места.
в конце концов он устроился рисовальщиком,
кузнецом Вакулой, расписывающим церкви,
прокрастинатором от полиграфии.
его будут выдвигать в председатели партии.

вот вторая из них:
поэтесса, прости меня, господи,
журналист, копирайтер и все такое.
бледный лик протеста, девочка-невротичка,
с отрочества на стационарном лечении
по два раза в год.
без трех таблеточек тимолептических
не поднять головы от подушки.
без баночки энергетика
глазки не открываются.
не комсомолка, не спортсменка
и уж тем более не красавица,
переехала, всей душой заранее
принадлежа новой родине.
для полного счастья не хватает лишь паспорта.
но это просто -
нужно только отправиться
к Черному морю,
а там ими, двуглаво украшенными,
говорят, Нахимова площадь устлана.
эта девочка станет главным рупором партии.

а вот третий из них:
внутренний эмигрант,
из столицы в столицу.
здорово, если их две, не так ли?
всегда остается выбор.
он работает с западными компаниями,
фондовый рынок, индексы, акции,
фикции, фрикции.
однажды влюбился в девочку из Владивостока.
а потом перессорился со всеми своими приятелями.
пишет стихи, фотографируется,
собирает в клуб романтиков "чуть под тридцать".
в общем, обычный интеллигент
из города белых ночей.
у него есть машина, квартира, сердечный друг, отпуск в Европе,
где гомосексуалисты и Киселев катается в лодке.
он из всех троих единственный, у кого местный паспорт.
он, вероятно, кормит всю эту партию.

в условиях тоталли ребрендинга
из Великой Державы back in ussr
вся эта троица выглядит очень глупо.
впрочем, в великом костре революции
пригодятся и коммунистки на прозаке,
и дизайнеры-жиголо,
и интеллигенты в перчатках.
слава богу, они на кухне
курят, пьют, придумывают новую партию,
чтоб назвать ее "Экзистенциальной" -
страной какой-нибудь, или жопой.

страшно подумать, что было бы,
выйди они на улицу.

(с) Ио
21 марта 2014
Всемирный день поэзии
gormlaith: (Прапор)
Я – мальчик.
Я сплю, свернувшись в гробу калачиком.
Мне снится футбол. В моей голове – Калашников.
Не вовремя мне, братишки, пришлось расслабиться!
Жаль, девочка-врач в халатике не спасла меня…

Я – девочка-врач.
Я в шею смертельно ранена.
В моём городке по небу летят журавлики
И глушат Wi-Fi, чтоб мама моя не видела,
Как я со своим любимым прощаюсь в Твиттере…

Я – мама.
О фартук вытерев руки мыльные,
Звоню на войну я сыночке по мобильному.
Дитя не берёт! Приедет, − огрею веником!
«Его отпевают», − слышу ответ священника…

Я – батюшка.
Я собор свой открыл под госпиталь
И сам в нём служу медбратом, помилуй Господи!
Слова для души, что чреву – пуд каши гречневой:
За это крестил поэта я, пусть и грешен он...

Я – просто поэт.
Я тоже стою под пулями.
Кишка, хоть тонка, как лирика Ахмадулиной,
Но всё ж не настолько, чтобы бояться красного:
Нужнее стихов сегодня – мешки с лекарствами…

Я – старый аптекарь.
Мне бы – давно на пенсию:
Сидеть и блаженно пялиться в ящик с песнями.
Но кончились бинт, и вата, и маски вроде бы:
Начальник, пришли термальной воды для Родины!

Я – Родина.
Я ребёнок − и сплю калачиком.
Назначенный государством, ко мне палач идёт,
Из недр моих вырыв мрамор себе на логово:
Налоговой сдал налог он, но Богу – Богово.

Я – Бог.
И я тоже − Папа. Сынок Мой Ласковый
У дауна в классе детский отнял Калашников.
Сказал, мол: «Ни-ни!» − и прыгнул без парашютика…

Спи, золотко.
Спи, Мой Мальчик.

Я Воскрешу Тебя.

(с) Евгения Бильченко Киев

21 февраля 2014 г.
gormlaith: (Леди)
А вот вам "строки из Александра")))))

Автор С. Шевченко.

Не выходи на митинг, не закрывай ноутбук.
Зачем нам Европа, если ты куришь бамбук?
Снаружи Майдан и Йолка, а здесь Facebook и уют.
Не выходи на митинг — на улице точно убьют.

О, не выходи на митинг, не залезай под каску,
не уподобься Беркуту, нося на улице маску,
а также биту. Расслабься, читай и-нет.
Не выходи на митинг, как будто тебя и нет.

Не выходи на митинг, не езди по пять в колонне,
не разбивай палаток на Дарнице и Оболони.
Зачем выходить из дома и шляться между витрин?
Не выходи на митинг, в аптечке есть аспирин.

О, не выходи на митинг. Сиди, пиши манифесты.
Пусть карма будет белее, чем белый наряд невесты.
С улицы веет холодом и нарядом милиции.
Не выходи на митинг, друг, ты же не оппозиция.

Не выходи на митинг. Зима ведь, противно, сыро.
Майдан не спасётся чаем и бутербродом с сыром,
и даже гимн Украины вряд ли кого согреет.
Не выходи на митинг, у нас, чай, уже Корея.

Не будь дураком! Будь тем, кем тебя назначили.
Не выходи на митинг! Поверь, без тебя не начали.
Слейся лицом с обоями. Будь нелюдим и лют.
Если услышишь выстрелы - думай, что это салют.
gormlaith: (Дама мечей)

Україна ж — це країна барокко.
Мандрувати нею — для ока втіха.
І тому западає спокуса в око:
зруйнувати все. І скільки б не їхав,

бачиш наслідки: мури і житла хворі
ще, мабуть, від турків. І п'ятикутні
знаки. З криниць повтікали зорі,
тобто їх нема, криниці відсутні,

але є сліди, і це дозволяє
подавати прогноз у вигляді віри
в неминуче. Тому що наша земля є
чимось більшим, аніж сорочка для шкіри.

Це підпільне барокко влаштовує опір
і цвіте шалено навіть в уламках,
хоч забуто нас і мовчать в Європі.
Катувати зручно в палацах, замках,

а в каплицях тісно. Тому каплиці
є найперший крок углиб України.
Мені видно все з чужої столиці.
Все на світі можна підняти з руїни,

крім живої крові, як ми вже знаєм.
Напиши, чи всі живі та здорові.
Чи літають ангели над Дунаєм,
чи дощі у Львові, чи досить крові.

(с) Юрій Андрухович

gormlaith: (Леди)
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

(с) И. Бродский
gormlaith: (Теххи)
По мотивам прекрасного стихотворения (http://myrngwaur.livejournal.com/655685.html) в рамках акции "Осень в конверте" нарисовалась прекрасная серия под названием "Unseelie Autumn", которая и разлетелась в оных конвертах.



gormlaith: (Леди)
сяду тихонько, руку твою держа,
правую, ясно, помню, что ты левша,
и запинаясь, хрипло, едва дыша,
я расскажу, как струны во мне дрожат.

их натяжение правит мои позвонки.
ключик скрипичный в начале нотной строки.
и под приветственно-жиденькие хлопки
пальцы впиваются, острые как клыки,

в мертвенно-нежный точеный грудины гриф,
как наливается музыкой каждый хрип,
кожа и кости вибрируют изнутри,
обозначая божьи капища и алтари.

ты начинаешь счет: раз-и, два-и, три...

(с) Ио
14 июня 2013
gormlaith: (Цумэ)
ночь поднялась по рубиновым сходням
холод затапливает высоты
медленно катится бьет о борт
ящика где я сижу милорд
я в этом ящике около сотни
лет я ни жив ни мертв

в ящике к чести жильца хвостато-
го бабы и покер патроны гранаты
библиотека джакузи есть
раз в девять лет профсоюзов съезд
здесь целый мир если что у меня тут
даже бильярдик есть

все б ничего и еще есть консервы
хватит на тысячу лет резерва
если я прямо сейчас не сбегу
я деградирую во брюзгу
кнопку прошу я нажми милый Эрвин
больше так не могу

это не шутка для хрупких психик
клаустрофобия в эпикризе
бьется вселенная о борта
и обвисает знамя хвоста
крышку снимает австрийский физик
и обнимает кота

(с) Ио
6 мая 2013

gormlaith: (Леди)
когда все атлантиды пойдут на дно
когда жахнет звездой-полынью
приходи ко мне белый как полотно
и решительный как брюс виллис

когда рухнут престолы падут князья
и иссякнет предсказанный цикл
приходи скажи мне нужна твоя
одежда и мотоцикл

ты свой меч световой держи наголо
когда кончится электросеть
я твой дьявол твое мировое зло
приходи меня одолеть

когда зомби начнут поедать мясцо
станет в штатских палить солдатня
приходи и выстрели мне в лицо
приходи поцелуй меня

(с) Ио
5 мая 2013

ЗЫ: все мои блохоловы, которые непременно увидят в последней строфе плагиат тов. Щербины, - идите нахуй!

Бред

May. 5th, 2013 01:37 am
gormlaith: (Шляпа)
а шедевр не горит - это знает любой безумец.
а нога разболелась - заел стотреклятый артроз.
повстречаемся завтра на одной из московских улиц.
ты узнаешь меня по букету из желтых роз.

а поклоннику канта свезло прокатиться в вальгаллу,
и безмолвствует после дуэли его пистолет.
повстречаемся завтра на приеме у генерала.
ты узнаешь меня и малиновый мой берет.

а вопрос бытия так и будет неведомой хворью
заслонять жизни непознаваемый сплав.
повстречаемся завтра на эльсинорском подворье.
ты узнаешь меня по венку из душистых трав.

из любви и из смерти сюжеты берут начало,
и из смертной любви к недоступным еще чудесам.
повстречаемся завтра на набережной у причала.
ты узнаешь меня по огненным волосам.

сочиняй меня лишь о том что захочешь сам.

(с) Ио
5 мая 2013


x_294350ba
*эта картинка тут потому, что Птиц называл Фэри "скво"
gormlaith: (Торики)
Как скважину внутри грудины
Ношу свою беду с собой.
И с хрустом трогаются льдины,
Согреты мартовской волшбой.

Под кожу сердце не запрятать,
Под алым парусом не плыть.
И март чернильно месит слякоть,
И что-то пишется навзрыд.

Дурную голову помилуй.
Не помни зла, иди на свет.
Ведь рана не проходит, милый,
Когда теряет силу след.

(с) Ио
19.02.2013

В этом стихе всего-то и ценности, что ямб и две последних строчки.
Писано за полчаса на спор.
gormlaith: (Леди)
мне право очень неудобно
не знаю даже как сказать
ну в общем шел себе пописать
гляжу лежит бесхозный труп

(с)
gormlaith: (Капитан)
и когда говорят: "не видать тебе больше ту,
о которой грезишь, без которой невмоготу", -
ощути в себе оглушительную пустоту,
ощути нарастающий мерный стук,
словно холод дерет по сломанному хребту,
словно ад в тебе, словно ты в аду.
(c) Ио

надо завязывать с рисованием на коже обломками стекла.

Hell yeah!

Jan. 21st, 2013 03:03 pm
gormlaith: (Торики)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ventrue в Результаты Конкурса готической литературы

Сегодня мы (Dark Romantic Club) объявили результаты Конкурса готической литературы.



Призёры в номинации "Малая проза"

1 место
Город осенней воды, автор - Морвиль

2 место
Принцесса воронов, автор - Павел Виноградов

3 место
Груз 200, автор - Ольга Воронцова
Освободи дух, автор - Мэй

Отдельно мы хотели бы отметить рассказ, чья принадлежность к готическому жанру показалась ряду членов жюри спорной, но который был высоко оценен всеми участниками голосования за свои несомненные литературные достоинства. Он получает отдельный приз симпатий за лучшее не-готическое произведение:
Друг мой, враг мой, автор - О.Цы

Призёры в номинации "Поэзия"

1 место
Не пожелай другого сна..., автор - Екатерина Вольховская

2 место
Не смотри, автор - SphinxVice

3 место
Без названия (Город, изувеченный сыростью, стоит меж землей и морем...), автор - Екатерина Дубровская
Венок сонетов. Dance Macabre , автор - M-lle Isabeau de Boitette





Поздравляю победителей! Лично мне в той или иной мере понравились все перечисленные произведения. Считаю, что они заняли свои места по достоинству.

Спасибо авторам за участие и членам жюри за проделанную работу!

Это - наш первый подобный опыт, и я рад, что удалось довести проект до логического завершения. Отдельно хочу поблагодарить организаторов конкурса вампирской прозы "Трансильвания", которые очень помогли в проведении нашего конкурса от начала и до конца, помогая обойти подводные камни и наземные грабли.

Скорее всего, будем продолжать начинание в наступившем году, так что пишите новые стихи и рассказы - будем рады видеть их на нашем следующем конкурсе.


gormlaith: (Капитан)
Звезды последних ночей серебром горят,
и проступает кровь на лунном серпе.
Утром двадцать первого декабря
вспомни, что небо держится на тебе.

И, ощущая в груди зияющую дыру,
Встань и иди под небесным этим огнем.
Выйди навстречу холодному декабрю,
Вынеси сердце в ладонях свое живьем.

Бог ожидает действий, а не молитв.
Лед откровения окна твои стеклит.

(с) Ио
20.01.2012
gormlaith: (Все огни - огонь)
Внутри меня – обломки и осколки,
Но также есть и кое-что ещё.
Во мне любви невыразимой столько,
Что даже страшно.
Страшно горячо!
Теперь и океану между нами
Меня остановить не хватит сил.
Моя любовь, подобная цунами,
Снесёт весь мир.
Я небеса пронзил
Невидимой стрелой! Я слышу стоны –
Скрипят, сдвигаясь, все материки.
Во мне любви великой мегатонны,
И я люблю – и смерти вопреки
Я крепче гор и яростней вулкана.
Колосс – но не на глиняных ногах!
И мы с тобой вдвоём, как великаны,
Стоим – пока – на разных берегах.
Теперь – вперёд! Не брать военнопленных!
Танцуют в небе ангелы, трубя…

Я новый мир из тысячи вселенных
Построю на осколках для тебя.

Я думал, что любви ни грамма нету,
Я был, как пепел, хуже мертвеца.
Но я нашёл свой свет.
Такому свету
Не может быть ни края, ни конца.

(с) [livejournal.com profile] kladbische

Expand Cut Tags

No cut tags

Profile

gormlaith: (Default)
gormlaith

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Page generated Jul. 25th, 2017 04:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios
May 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 2015