Слово

Господа, я только что разревелась.

Оригинал взят у robespierre011 в О грехе моралофажества

Между праведностью и моральностью, как известно – пропасть глубиной с преисподнюю. Но если жизнь создана Словом, то она – Текст. И кардинальная ошибка всякого морализаторства – вера в Эталонный Проверочный Текст, по которому все люди обязаны сверять свои личные текстики. Сверять полностью, до запятой: и тему, и стилистику, и морфологию с орфографией, и даже почерк. Моралист забывает при этом простое школьное правило: да, за ошибки можно получить двойку… однако ученик, пойманный за списыванием у соседа, получает двойку автоматически и изгоняется из класса. Списывание – самая тяжкая ошибка, за которую расплачиваться придётся пересдачей. Все остальные ошибки – от концептуальных до орфографических – не играют роли при оценке текста нашей жизни. Они способны лишь сделать текст более трагическим. Но тут понятие «вины и наказания» не работает. Скорее включается закон естественных последствий: написали предательство любимого – получили предательство от другого любимого; написали жизнь ради карьерного роста – получили многолетний стресс и смерть от алкоголизма в финале; написали любовный треугольник – получили угрызения совести и муки выбора; написали преступление – получили тюрьму. Сам же текст, вне зависимости от количества кровищи в нем, в глазах Мироздания может оказаться очень и очень вкусным – при условии, что он написан искренне и талантливо. Мы можем написать своё счастье – и можем написать своё страдание. Мы можем написать триумф – и можем написать крах. Мы даже можем написать свою смерть. Нам простится, если текст – шедеврален в своём жанре. Единственный грех, который сделает наш текст не имеющим право на существование и не простится ни в сём веке, ни в будущем – скучный и лживый сюжет, написанный без любви.

«Но как ты тёпл, а не холоден и не горяч, то извергну тебя из уст Моих»

Ремарк

Близость двоих имеет свои пределы. Нужно как можно чаще разлучаться, чтобы радоваться новым встречам. Потому что счастье быть вместе по-настоящему испытывает лишь тот, кто подолгу оставался один. (с) "Три товарища".

Вот струны, да, знаете? Такие, невидимые струны, которые тянутся от вас - к другим. И нужно иметь много терпения, чтобы эти струны вырастить - они же живые же. И чтобы не поранить - тоже.
Они бесполезные, хоть и очень красивые. Связь такого рода мучительна -она требует ухода, возвращения, труда, адских мук, последовательной смерти внутренних демонов.
Зато если заткнуться, наконец, и послушать, можно услышать, как в тишине эти струны - поют.

Леаннан-Ши

Если человек хочет проверить, не подменыш ли его сын, ему нужно налить в скорлупу от яйца воду и варить на огне. Подменыш тогда крикнет: "Тысячу лет на свете живу, а не видал, чтобы человек в яичной скорлупе воду кипятил". (с)

Никогда, никогда еще так остро я не ощущала себя подкидышем-фейкой в человеческом мире. Мне все их ценности - чужие. Мне их образ жизни - чужд. Я могу в это играть (другим словом не назовешь эти мои выбрыки), но мне быстро становится скучно. Потому что игра - она только игра. И сколько не играй во врослого, замужнего, обремененного ребенком и заботами человека, рано или поздно правда выплывет наружу. И все сразу видят, что ты - совсем даже не та, за кого тебя принимали, а гадкий утенок, чурбачок, маленький человечек в красном колпачке, волшебная девочка из полого холма, и ты хочешь крови. И если гадкому утенку было очень больно и обидно, то тебе давным-давно пополам, что о тебе думают другие, если они - не такие как ты.
И ты смотришь на свою мать, и видишь в ее глазах ужас. "Как же так, - думает, - я же тебя носила, рожала, неужто тебя в роддоме подменили?" А бабушка в открытую тебя ненавидит, грешит на отца, на его порченую породу, а отец тебя тоже боится, ты же не его крови, даже не похожей.
И ты смотришь на них, жалко их безумно, они в тебя силы вкладывали, заботились, лечили кости твои дурацкие, спасали тебя из тех задниц, куда тебя все время неотвратимо несет. И все, что ты можешь сделать для них - это жалеть их, не разворачивать крыльев, не вылупляться, не выходить из кокона. А время идет.
И яйцо каменеет.

А вот Крысолов

* акварель, тушь
zapoloshka

Спасибо, милая.